БУТЫЛКА №3

ЭТО СОН

 

Вышло нехорошо: ты, актёр, по ходу пьесы вместо бутафорского

пистолета выхватил настоящий и зачем-то застрелился

всерьёз. Труп, лужа крови, немая сцена, все в шоке:

«Ты чего натворил-то? Ты что, совсем дурак? Вставай!»

Ты просыпаешься в холодном поту.

Но разве тебе это только приснилось?

 

 

Она завлекает пёстрой новизной, дразнит смазливой

доступностью, мягко оглушает, запускает в мозг

изящные щупальцы, нежно стимулирует центр удовольствия,

берёт под контроль глазные нервы и вкусовые

рецепторы. Она цепко держит внимание,

то наслаждением, то болью, то их переменой, то ожиданием.

Она качает сквозь твою голову гигабайты

спама. Ты взят без боя, вовлечён и замотивирован

в хлам: иметь! выиграть! достичь! стать!… спать…

спать… спать…

Она? Ты сам знаешь кто.

 

Ты помнишь, как это было с тобой? Из Беспредельного ты

втискиваешься в мир, где есть время и пространство с тремя

измерениями, сила тяготения, законы природы, скрепляющие

всё и вся. Постепенно осваиваешь тело и растёшь

вместе с ним, учишься держать головку, переворачиваться

на животик, ползать. Начинаешь узнавать своё имя — сочетание

звуков, после которого несколько раз в день тебя

делают сытым и счастливым.

 

Постепенно выясняются новые подробности. Например,

что ты либо девочка, либо мальчик. Тебя продолжают приучать

к жизни на Земле: язык, обычаи семьи, мораль, культура,

суеверия, предрассудки, религия, законы общества,

твои и чужие ошибки, иллюзии и уроки, чрезмерные притязания,

разочарования, победы, набитые шишки, боль.

И вот, ты уже нечто взрослое, двуногое, лишённое перьев,

в нескончаемых поисках… чего?

 

Мастер: Это часть замысла, сынок, многие люди ведут себя

словно заигравшиеся актёры, забывшие, что за сценой есть

гримёрка и дорога домой.

 

 

Счастье говорит с нами из-за грани сна. Оно живёт

по ту сторону сна. По эту сторону только мерцание

и всполохи, только смутные лики сновидений, которые

мы называем реальностью.

Нам снятся наши роли, наши амбиции, потери,

триумфы. Нам снится, что все это важно. Мы не близки

друг другу и не встречаемся по-настоящему, даже

когда сталкиваемся лбами. И не узнаём друг друга.

И самих себя мы тоже не знаем.

 

Звёздное Небо — какое оно? Какое оно на самом деле —

«молчаливое», «бездонное»? Пока ты считаешь, что правильно

подобранные слова — нечто большее, чем сотрясение

воздуха, никакого Неба вообще не существует.

Ты так глубок и сложен, так девственно самоуверен

и влюблён в звук собственного голоса. Но это пока тебя

не накрыло Небом, пока всерьёз не вставило, пока не качнуло

темноту рядом с тобой, пока не задело плавником.

Оно ещё ни разу не убило тебя. Но когда ты осмелишься

видеть, что оно подступает к самому твоему лицу, дышит

прямо в сердце, смотрит на тебя в упор и сквозь тебя… И последний

спазм «Я» — волна блаженного ужаса, а дальше Невыразимое

как-то совершенно не трагично, не масштабно,

как-то вообще никак схлопывает тебя, словно тень ошибки

и просто льётся-знается через тебя, знается тобой и ты сам

вдруг — невыразимое, то, что невозможно, чего нет… Внезапно

становится смешно. От того, что сколько ни пытался,

до следующей волны только и успеваешь наспех царапнуть

на песке «Я». А оно, Небо, оказывается всегда смеялось вокруг

тебя. И внутри тебя. А над тобой не смеялось, потому

что никакого «тебя» не было с самого начала. И никакого

«начала» тоже не было. хотя нет — было начало. И в начале

было Молчание. И Молчание было Бог.

 

Не надо ля-ля! Мы живём в реальном мире, «счастье» —

это сопли из женских романов. Реальный серьёзный человек живёт

своим рассудком и расчётом.

И альтернатива счастью у него простая — удовольствие,

временный сброс напряжения. И промежутки между удовольствиями

у него забиты темами и напрягами, понт-реслингом, мелкими трагедиями

и очень большими тачками, и завистью к ещё большим тачкам,

подавленными стрессами, злостью, замыканиями между «хочу» и

«не могу», холодными перемириями в семье, сделками с совестью,

ссохшимися трупиками надежд.

— Вчера согрешил.

— В смысле?

— Переспал с женой.

У тебя не так, уважаемый?

 

 

Мастер: Днём, сынок, ты полагаешься на органы чувств, хорошо,

допустим. А что происходит ночью?

Сейчас — по эту сторону сна — ты знаешь, что «настоящая»

реальность та, которая «сейчас». Но, какая сторона «эта»,

если по обе стороны сна полная уверенность в реальности

происходящего?

Попробуй определить, по какую сторону границы сна ты

держишь сейчас эту пиалу?

 

 

И вот ты — один из массовки. И никакого счастья у тебя

в общем-то нет и вопросов панически больше чем ответов.

И жизнь похожа на черновик, и не на что опереться всерьёз.

И реальность у тебя всего лишь «та, которая по эту сторону»

и не более того. Упс…

 

Видел ли ты людей, которые разговаривают с собственным

телевизором? Или ссорятся и страдают из-за пустяков?

Или тех, которые в сотый раз и слово в слово пересказывают

тебе старые анекдоты или надоевшие («нет, ты дослушай!») истории

о «тех сволочах», которые у них виноваты во всём и всегда?

Возможно ты знаешь людей, принимающих слишком

серьёзно и слишком безвыходно то, что с ними происходит.

Ты слышал о людях, которые покончили с собой, посчитав,

что у них не было другого выбора?

Помнишь? Тогда, в младенчестве, это и было «состояние

беспричинной удовлетворённости собственным

существованием» — Счастье.

 

Оно знакомо нам, каждая душа помнит, как это было

в самом начале. Где-то, уровнем глубже генетической памяти,

хранится знание, что если счастье случится, то мы

непременно его узнаем и уже не упустим; что, если оно

начнётся, то будет похоже на подарок, нащупанный утром

под подушкой; или на обезоруживающую детскую улыбку

на лице врага; или на нечаянную капитуляцию перед тем,

кто и не воевал с тобой никогда.

 

Помнишь те протуберанцы предначального света, что

проникли в мир вместе с тобой, похожие на восторг от яркого

сна, от которого только и остаётся в памяти, что сон

тот был прекрасен?

Проснись!

 

Практика. Когда идёшь по улице, смотришь телевизор,

торчишь в пробке, проклиная жару, когда кто.то пытается

слить на тебя «негатив», когда распекает начальник, и во всех

других случаях вспоминай: всё это сон. Пробудись: все, кого

ты видишь, — фантомы, ситуации иллюзорны, а переживания…

Осознавший себя живущим в двух мирах истинно свободен

и не беспокоится о том, что творится во сне.

 

 

Начало августа. Коломенское. вечереет. Жара откатилась

на запад вслед за солнцем. Над Москвой пламенеет престол

Божий. После дня практик лежим в изумрудной траве

и передаём друг другу початую бутылку кваса.

 

И это не сон.