Бутылка №11

ЛЮБИТЬ КАК БОГИ

 

Религиозная святость есть нравственность,

философская — истина, духовная — экстаз,

мистическая — власть, героическая — храбрость,

аскетическая — безразличие,поэтическая — красота,

а лирическая — любовь.

Хазрат Инайят Хан

 

Спроси у сожжёного дерева, как выглядела та молния?

Да нет же, она не убивает, да и не смерть это (счастье!) —

разломить себе грудь до сердца и вывернуть наружу.

И больше ведь ничего не надо: только один раз, и всё отдать,

чтобы окунуться в пламя любви, чтобы упиться любовью

до золотых серафимов: «Возьми, Господи, вот всё, что у меня есть!

Да и то не моё!»

Любовь не шутит — не умеет: нежно хватает

на вдохе, давит, жмёт со всех сторон, выжимает какие-

то невразумительные остатки того, чем ты был

прежде, и бьёт, и бьёт, и бьёт. Бьёт! Прямо в душу

и в сердце. до изнеможения. И каждый удар последний.

«Господи, нет!» Нет! Но ещё! Ещё! Пытка нежностью.

Глаза вытекают счастливыми слезами, и нет ничего,

кроме пылающего сердца и горла, всё выгорело

до белой золы. И всё — огонь.

 

И вот ты уже распят и разорван. И как тебя угораздило?

Втиснуло меж сияющих гигантов! Не шевелись,

исчезни, бойся шелохнуть равновесия: основание

Миров — кончик иглы, танцующий на вершине

песчинки, летящей в пустоте. И ни слонов, ни черепахи.

И можешь…

 

А после мы летим в пустоте, разметавшись, навзничь. Прозрачная

ночь плывёт медленно. в небе качаются силуэты

трав и спящих цветов.

 

— Помните суфийское обращение друг к другу «мой

возлюбленный»?

— Да, мой возлюбленный.

— Мои возлюбленные…

— Да, мои возлюбленные.

— Эх, почему все не могут лежать вот так под звёздами

и чувствовать то же самое?

— Может потому, что человек — существо робкое

и не самостоятельное, не привык думать, что царские сокровища

на самом деле принадлежат именно ему. Во всяком

случае, был таким.

— Сафар, а ты научишь, как ты это делаешь?

— Экстаз дервишей? Научу. Скоро.

— Хорошо…

— Назовите то, что вы испытали сейчас, духовным оргазмом,

суфийским опьянением, экзальтацией, массажем

души, мистическим вдохновением… Суфийский экстаз дервишей —

эндогенный психоделик. Великая тайна состоит в том, что

у физиологии homo sapiens оказалась способность создавать

просветляющий эффект, сравнимый по силе с действием Аяваски.

И если Аяваска открывает сознание Вселенной, то

суфийское опьянение даёт ощутить саму вселенскую Любовь.

 

«Опьянение» не совсем точное слово. Обычное опьянение

— это отравление. Но суфийское опьянение душа чувствует

как освобождение, как восхождение в горние миры,

как пребывание в ладонях Бога.

 

Сверхспособности в животном мире не встречаются. Загадка,

как человек вообще смог обнаружить в себе эту странную

силу и способность сердца вмещать такое. Кажется

странным, что энергию высочайшей чистоты и огромного

накала люди способны создавать и, более того, передавать

друг другу без видимого материального носителя.

 

Что знает биологический человек приятнее оргазма?

Но в сравнении с суфийским опьянением оргазм бледнеет,

как пламя свечи на фоне солнечного диска, при этом суфийское

опьянение — это счастье спектральной чистоты.

Кажется, что это невозможно вынести, что сердце не способно

вместить столько, но оно вмещает — все чувства,

весь опыт, все ошибки, все достоинства и несовершенства

переплавляются в нём, как в алхимическом тигле. Шлак

отделяется от золота, душа становится чище. Суфии говорят,

что можно всю жизнь искать следы любви в священных

писаниях, говорить, мечтать о любви, спорить о ней,

но когда человек распахивает своё сердце, в стремлении

вмещать всё больше любви, постепенно его сердце само

становится священным Писанием.

 

Ещё одна тайна суфийского опьянения — в нём от человека

к человеку передаётся знание. Души как бы снимают информационный

слепок друг с друга в высшем диапазоне частот — происходит

мистическое «обучение», то, что доступно одному, постепенно

становится достоянием многих участвующих. Один талант

инициирует другой, одно вдохновение инициирует другое.

 

Космической духовности нужна вся способность сердца

любить, и ещё много больше: Бог в нас не может пробудиться

наполовину или только на словах. Суфийский

экстаз дервишей и Аяваска могут стать двумя крыльями космической

литургии будущего, способными поднять нас

над плоскостью мирской жизни и открыть видение совсем

иных, гораздо больших, горизонтов, целей и смыслов.

Люди говорят на разных языках, но когда они начинают

общаться на языке любви, они понимают друг друга. Не отсюда

ли начинается путь к всемирной сети любви?

Суфии веками использовали эту практику для духовного

пробуждения человека, но хранили её в тайне. Сейчас

времена изменились, люди стали взрослее, они готовы

принять силу суфийского вина, которое отрезвляет и открывает

глаза сердца, и человек начинает видеть…

 

Внешняя жизнь — отражение внутренней жизни.

Внутренняя жизнь души, без преувеличения, — это

вся жизнь вообще. Все события внешней жизни человека

находятся в абсолютной зависимости от чистоты

его сердца, от того, видит ли он суть вещей,

и насколько он осознан. Когда внутренняя жизнь

просветлена духовной правдой, то внешняя жизнь

отражает это состояние — подобное притягивает подобное.

Подлинная внутренняя жизнь — это отношения

со святостью в себе самом, постоянная обращённость

к высшему в себе. Очень важно уйти от представления,

что святость доступна лишь немногим избранным.

Святость — это суть предсказанного просветлённого

мира.

 

— Послушайте, я новую притчу написал: «Однажды

под ветвями огромного дерева играли дети. Когда первый

залез на ветку, второй сказал: «Это что! А вот я могу

и выше!» Постепенно эта игра захватила всех. Победителем

в ней стал самый маленький мальчик. Наконец-то он

смог всем показать, на что способен. Он видел, что можно

залезть ещё выше. И он лез, всё выше и выше. Когда он оказался

на самой верхушке, ветка под ним сломалась. Падая, он

из последних сил сжал кулак. В нем был один листок…

с самой верхушки».

— Красивая.

— Да…

— Талантливый ты, Бодхи.

— Сами вы такие…

— Скоро метро откроется.

— Жалко.

Святость означает устойчивое пребывание в безусловной

любви. Вне связи с любовью любые поступки травматичны,

или будут иметь травматичные последствия

в дальнейшем. Чем выше развита чувствительность

к любви, тем чище пространство жизни.

Святость означает, что душа переросла пору

запретов — стала здравой, пробуждённой, ответственной,

надёжной, возросла до понимания жизни

как служения.

Как стяжается святость? Она начинается с осознанности

и самовластия, с устойчивого пробуждённого

присутствия внутри себя: вот я, Господи, я — живой!

 

Разговор теплится над нашими головами, исчезает, вспыхивает,

перетекает по кругу. Мы лежим цветком на ладони

у тысячеглазой ночи, взявшись за руки, соприкасаясь головами

— странные добрые чудики, малые бесконечности

Космоса.

— Господи… Красиво-то как, смотрите!

— Это персеиды — самый яркий метеорный поток…

— А вот, тоже красиво, это Рабиндранат Тагор:

 

Поэму пишут ливни летних дней

В листве древесной.

Слетит листва — и вместе с ней

Весь прах словесный.

 

— Да… Красиво…

 

Осознанность рождает ответственность. ответственность

делает возможной близость. Осознанность,

ответственность и близость — полная «октава», она

задействует и раскрывает все энергетические центры

человека. Святой XXI века не монах-отшельник,

он человек «в миру, но не от мира», раскрывший свой

потенциал на всех энергетических уровнях.

 

Мастер: Сынок, вдохновение приходит, когда ты забываешь

о том, что ты человек и вспоминаешь себя Богом.

 

Осознанность открывает глубину любви. делает отношения

дорогими, наполненными, живыми.

Глубина любви становится доступна, когда жажда

получать в любви удовольствие, наслаждаться любовью

преодолена чувством ответственности и стремлением

к служению.

Стремление наслаждаться любовью делает

женщин обидчивыми, мужчин — гневливыми, и,

как ни странно, и тех и других приводит лишь к боли

и разочарованию. Когда смотришь глазами сердца,

начинаешь видеть, что любовь не причина отношений,

она следствие открытости и медленного, осознанного,

внимательного взаимоузнавания. Уважение, верность,

искренность приходят как награда за него.

 

— А помните у руми есть строчки:

 

Все люди — дети, кроме тех, что опьянены Богом.

Никто не может стать взрослым, не освободившись

от своеволия.

 

Пробуждённая душа видит, что осознанность делает

человека глубже в отношениях с другими, со всеми.

Поверхностные же отношения всегда спонтанны, они

возникают по слепоте сердца и, неизбежно, под влиянием

недостатков характера, животных инстинктов

и сильных желаний.

Своеволие, потакание слабостям, искусственное

нагнетание страстей вокруг естества человека пускает

жизненную энергию в распыл.

Что такое святость? Уровнем глубже это можно

понять и почувствовать, как оптимальный расход

энергии, её оптимальное и своевременное восполнение

и преумножение. В целом, суть религиозности

и борьбы с грехами (огрехами, ошибками и т.п.)

состоит в увеличении жизненной энергии человека

до уровня, когда может случиться вспышка просветления

— квантовый скачок сознания. Именно так человек

становится способным творить чудеса, используя

огромный накопленный потенциал внутренней энергии.

 

Открытое умиротворённое сердце видит, что жизненная

энергия едина, нейтральна и безымянна: она

не сексуальна и не духовна, а естественна. И близость

не обязательно подразумевает секс, в глубоких отношениях

даже молчаливое присутствие рядом может стать

необычайно интимным.

 

— А вы помните, что по воскресении не женятся

и не выходят замуж, но пребывают как ангелы господни

на небесах?

— И что же нам теперь с этим делать, — да?

В бережном внимании, игривости и чистоте, в безмолвном

общении, глубина открывается медленно, медитативно, целомудренно.

 

— А давайте разденемся…

— И будем медленно-медленно, медитативно, словно

улитки… смотреть на звёзды.

— Улитки — гермафродиты.

— Вот бедняжки.

Пробуждённость = осознанность. И чем больше осознанности,

взаимной распахнутости, тем ошеломительнее

взгляд в лицо Божества и взгляд глазами

Единого на души, преодолевшие разделённость,

преисполненные благодарностью и состраданием.

На души, которые знают, как уязвим и одинок был

другой на том же пути проб и ошибок, нащупывая

путь в темноте.

 

Все чудеса мира сейчас наши, мы — одно, и нашей мудрости

завидуют боги, потому что мы смертны. И нет в том

никакой скорби, так, лёгкая тёплая грустинка, прозрачная

и такая огромная, что её всё равно что нет. Просто скоро

откроется метро.

— Звёзды расплылись и превратились в цветы.

— Ты плачешь, сонька, — Бодхи бережно, губами, убирает

слезу с её лица, — рёвушка.

— А сам-то.

— Знаете, мне врач в части, где я служил, говорил:

«Саша, что же ты? в жизни надо быть немножечко говнецом».

А мужик-то был не сволочной, честный, в общем

просто нормальный земной мужик. А я, помню,

подумал тогда: «Нет, доктор, чего-то вы о жизни пока

не поняли».

— Эф, не могу тебя представить в форме.

— Есть многое на свете, друг Горацио, чего и я не смогу

представить.

— А сейчас ты так же думаешь, Саш, как и тогда?

— Сейчас? Мне странно, что кто-то может думать не так же.

— А я, когда психологом начинала работать, однажды

собрала группу, да так глубоко взялась, слишком глубоко,

не справилась и на второй день струсила, бросила людей,

сбежала. До сих пор стыдно, профессионалом себя считала…

— А я вот стихов никаких не помню. Я просто вас всех люблю.

Я бы хотела родить от всех вас… Бодхи! Смеёшься, дурак!

— Неа, — и голос улыбается.

 

Всё в мире сходит на нет подобно кругам на воде. Любовь

— цветок иного мира. она не сорняк и потому

не растёт без ежедневного ухода. Перед лицом Космоса

и закона энтропии она — единственное, что делает

нас сильными как боги.

 

Мастер: Сынок, чтобы почувствовать суфийское опьянение,

надо создать чувство открытости, доверия и чистоты, ощущение

единого искреннего объятия — одного на всех.

 

— Да… Теперь нам можно всё…

— Но мы пока не хотим.

— Бодхи! Возлюбленный! Опять ты…

— Ага.

— А давайте откроем глаза и начнём видеть.

— Давайте.

 

…основание Миров — кончик иглы, танцующий

на вершине песчинки, летящей в пустоте. И ни слонов,

ни черепахи. И можешь смотреть, но не прямо —

это нельзя: полвдоха — взрывается протуберанец,

веко дрогнуло — планету срывает с орбиты, и каждый

удар сердца — рождение сверхновой. Замри, ты ничего

не можешь прибавить, от мельчайшего до необъятного

всё выверено, соотнесено, всё исполнено взаимовлияний

и ничто не упущено. О, Счастье!

 

И от этого, как бабочку на игле, выгибает тебя и ломит

поперёк — Сердцем в небо. И до немоты, до изнеможения

сияет Смысл, не пойманный в скорлупу слов, огненно-текучий,

ртуть небесная, ходит высоко и свободно, от горизонта

до горизонта. И одними губами: «Благодарю тебя! Благодарю тебя!»

 

И больше ничего…

 

Суфийское опьянение передаётся на любое

расстояние. Человек с открытым сердцем, хоть раз познавший,

что это такое, способен настроиться и почувствовать

его, находясь за тысячи километров на другом континенте.

Что если это — принцип завтрашней всемирной сети

любви?

Что если духовный круг — это детонатор пробуждения

и прообраз общины, коммуны завтрашнего просветлённого

мира?

И когда мы пробудимся, — великаны-хранители планетарного

сознания, наделённые даром эмпатии, — что если

мы будем любить как боги?